Лис Улисс и потерянный город [= Лис Улисс и край света ] - Фред Адра

– Ты же любишь Улисса! Ха-ха! – заливался Константин.

– А он – Барбару! – не отставал пингвин.

– А Евгений – тоже Барбару!

– А Барбара кого?

– Наверно, меня! – предположил кот, задыхаясь и утирая слезы. – Это у нас даже не любовный треугольник! Ха-ха! У нас этот… кто-нибудь помнит, как называется фигура с восемнадцатью углами?

– Тетраквадролиллипипед! – «вспомнил» Евгений.

До сих пор кое-как сохранявшая имидж серьезной дамы, Берта не выдержала и прыснула. На троицу уже оборачивались, но им не было до этого никакого дела.

Вдоволь насмеявшись, Несчастные потихоньку приходили в себя, сменив хохот на всхлипы и ойканье.

– Вот мы тут развлекаемся, – сказала Берта, – а в городе творится черт знает что!

– Черт знает, а мы нет. Непорядок! – покачал головой Константин.

– Вот, смотрите, – Берта ткнула пальцем в газету. – Статья про Похитителя и статья про Башенок.

– Что за фигня! – удивился Константин, когда они с Евгением пробежали глазами по тексту.

Пингвин тоже возмутился.

– Это же неправда! Башенки – хорошие, они защищаются. Зачем газета врет?

– Вершина, – презрительно бросил Константин, считая это слово исчерпывающим ответом на вопрос друга.

– Она самая, – кивнула Берта. – Не знаю, как вам, а мне этот городок все больше и больше не нравится. Помните, когда мы только приехали, меня чуть не похитили? Так это был, разумеется, никакой не ветер, а этот самый Муравейчек! Который, если верить газете, весь из себя такой бедненький. Ну, вот что. Давайте-ка подумаем, как нам отыскать Улисса и поскорее убраться отсюда.

– Давайте устроим мозговой штурм! – предложил Евгений.

– Правильно! – одобрила Берта. – Подумаем, как сам Улисс поступил бы на нашем месте. Кидайте все, что приходит в голову!

– Запросто! – оживился Константин. – Улисс бы взял с собой такой телефон, который без проводов и можно говорить, где хочешь! Мы бы ему позвонили и узнали, где он!

– Таких телефонов пока нет, – заметил Евгений.

– Я всегда знал, что мы рано родились, – вздохнул кот.

– Дальше! – потребовала Берта.

– Легко! – снова отозвался кот. – Улисс бы нанял частного детектива Проспера, который бы его нашел!

– Нет уж! – возразила Берта. – Давайте без конкурентов!

– Ладно, – не возражал Константин. – Улисс нашел бы самую высокую крышу в городе и послал бы с нее такой специальный сигнал, на который прибежали бы все лисы с именем Улисс!

– Опять у тебя какие-то футуристические идеи, – вздохнула Берта.

– Да. Во мне определенно пропадает писатель-фантаст, – развел лапами кот.

– Ужас… – расстроилась лисичка. – Это не мозговой штурм, а какая-то мозговая осада. Топчемся на месте и ни на шаг не можем продвинуться.

– Спокойно, красавица! – приободрил ее Константин. – Вот тебе еще идейка. Улисс бы не стал никого искать, а расслабился бы и подождал, пока его самого найдут. Поэтому мы тоже должны расслабиться и подождать, пока он нас найдет.

– Я так и знала, что ты предложишь нечто подобное, – укоризненно заметила Берта. – Странно, что не с этого начал.

– Лучшую идею я приберег на конец, – объяснил кот.

Берта махнула на него лапой и повернулась к пингвину, который все это время просидел, задумчиво уткнувшись в газету:

– Ну, а ты чего молчишь? Что, ни одной идеи?

Евгений поднял голову.

– Есть идея. Но она мне не нравится.

– Ничего. Выкладывай.

– Я думаю, нужно спросить, не видели ли они Улисса, у этих…

– У каких этих? Говори же!

– У крыс.

Лисичка и кот ошеломленно на него уставились.

– Действительно, мысль малоприятная, – признал Константин.

– Но толковая, – добавила Берта. – Крысы шастают и по городу, и по горам. Если кто-то что-то видел, то именно они. Хотя, если честно, я тоже от этой идеи не в восторге. Меня они очень напугали.

– Но как мы найдем крыс? – спросил Константин.

– Через Башенок, – ответил Евгений.

Берта все еще колебалась.

– Ох, не знаю… Крысы. Страшные они.

– Это точно, – подхватил Константин. – Я думаю, от этой идеи мы дружно откажемся.

Стоило ему это произнести, как Берта немедленно пришла к обратному выводу.

– Нет. Мы должны попытаться. В конце концов, здесь нет ничего такого. Просто спросим и все.

– Согласен, – вставил Евгений.

Константин не скрывал недовольства.

– Вот постоянно вы так! Лишь бы мне назло!

Но Берта его не слушала:

– Решено! Идем к Башенкам! Но сначала закажите мне по стаканчику сока. Евгений – апельсиновый, Константин – томатный.

А вот гиена Катерина к этому времени уже нашла крыс, причем тоже с помощью Башенок. Правда, последние и не догадывались об услуге, оказанной звезде вершинской журналистики.

Вышло это так. Катерина и тигр-фотограф по имени Паскаль отправились на машине гиены к дому Башенок, чтобы засесть в засаде и сделать фотографии, обличающие злодеев. Но никакая засада не понадобилась, все устроилось наилучшим образом. Стоило журналистам подъехать к Дому на Окраине, как калитка распахнулась и на улицу высыпали три крысенка, каждый из которых прижимал к груди овощ с огорода Башенок. Следом за улепетывающими воришками выскочил Теодор Башенка, размахивая ружьем и выкрикивая «Только суньтесь еще!». Сцена была немедленно запечатлена Паскалем, после чего Катерина нажала на газ и вскоре нагнала крысят. Те и привели журналистов в запущенный сарай на стыке города и Сабельных гор, в котором, к удивлению Катерины и Паскаля, их уже ждали.

– Здравствуйте, дорогие гости! – радовался выбежавший им навстречу крыс с любительским фотоаппаратом на шее. – Вы ведь приехали сделать фотографии для газеты, не так ли? Идемте, все уже готово к съемке!

Он завел журналистов в сарай, где обнаружилась дюжина тощих-претощих крысят.

– Вот, – довольно сказал крыс-фотограф. – Две недели голодом морили, всё вас ждали. Видите, какие они голодные и несчастные?

– Впечатляет, – кивнула Катерина, оценив костлявость натурщиков.

– Это еще что! Смотрите. – Крыс-фотограф приказал крысятам: – А ну-ка, войти в образ!

«Актеры» опрокинулись на грязную землю и скорчились в страдальческих позах, прижимая лапки к животам и изображая на мордочках предсмертные муки. Два крысенка при этом развернули плакатик, на котором трогательным детским почерком было намалевано: «Башенки, мы ведь тоже хотим кушать».